Евгений Соломахин: «От уголовного розыска трудно уйти»

Евгений Соломахин: «От уголовного розыска трудно уйти»

О работе, политике и психологии преступника

Начальник управления уголовного розыска ГУ МВД России по Воронежской области Евгений Соломахин и главный редактор «Времени Воронежа» поговорили о службе и ее результатах.

– Евгений Валерьевич, каковы основные задачи управления? Сколько всего сотрудников работает в подразделениях уголовного розыска по области?

– В каждом территориальном органе есть подразделение уголовного розыска. В задачу управления входит контроль за их деятельностью. Общая численность всего уголовного розыска примерно 650 сотрудников. Это вместе с нашим управлением, где штатная численность 87 человек. В структуре управления семь отделов. По реализации и раскрытию имущественных преступлений – это квартирные кражи, грабежи, разбои, кражи авто, мототранспорта, сотовых телефонов. Отдел по раскрытию преступлений против личности – занимается раскрытием убийств, изнасилований, действий сексуального характера. С каждым днем растет число мошенничеств – их раскрытием занимается свой отдел. 

– Какого плана мошенничества?

– Огромный рост дистанционных, которые связаны с использованием интернета и сотовой связи. Например, звонят: «Ваша карта заблокирована», затем просят назвать реквизиты и снимают средства.  Таких преступлений фиксируется до десяти ежедневно.

– А правда, кстати, что такие звонки или сообщения «Мама, переведи мне деньги на телефон» совершают лица из тюрьмы?

– Да, ранее была такая тенденция – звонили из тюрем. Брали просто список телефонов по порядку, звонили и ждали, кто попадется на уловку. Но потом в исправительных учреждениях ужесточили контроль, и сейчас нет такой статистики.

– Как находите этих мошенников, ведь они могут находиться где угодно?

– Проводим технические мероприятия, вычисляем, откуда поступают звонки, выезжаем в те регионы, проводим мероприятия по установлению лиц и происходит задержание. Вот у нас буквально недавно было большое задержание. Мошенники обманывали престарелых граждан, что им положена компенсация за приобретение лекарств. Они перечисляли свои деньги на счета, в итоге лица, которые совершали преступления, задержаны в Приморском крае в Находке. А часть группы находилась в Подмосковье.

– Кроме контроля, ваше управление и непосредственно занимается уголовными делами. К каким делам подключаете своих сотрудников?

– К раскрытию преступлений, имеющих общественный резонанс, тяжких преступлений, особо тяжких преступлений.

– Как ваша работа пересекается с ГСУ на Володарского?

– ГСУ так же осуществляет ведомственный контроль за своими территориальными подразделениями следствия, сами расследуют наиболее важные дела. И так как мы сопровождаем оперативно эти дела, то находимся в тесном взаимодействием со следствием. Следствие и раскрытие – это одно целое.

– Как идет отбор сотрудников? Есть ли нехватка кадров?

– Текучка приличная, потому что нагрузка на сотрудников уголовного идет и физическая, и умственная очень серьезная. Потому что у нас не только понятие – бегать и ловить преступников как в фильмах, а в первую очередь нужно головой думать. У нас документооборот очень серьезный.

– Можете сразу определить, будет ли из новенького хороший опер?

– Нет, это приходит все со временем, и человек сам для себя понимает, вообще его это или нет. Это для тех, кто приходит с гражданки. А из школы милиции, в основном, все горят оперской романтикой по фильмам вроде «Место встречи изменить нельзя». А потом романтика, конечно, быстро проходит.

– Ну, тут у вас много и, условно, романтики, я помню по своей жизни с бывшим мужем-оперативником.

– Да, действительно. А потом опять же тяжело совмещать работу опера с той же семейной жизнью, потому что в любой момент могут поднять, в любой момент могут уехать. Преступность не имеет ни выходных, ни ночи, ни дня.  Совершено преступление, мы выезжаем и начинаем работу.

– Да, это знакомо. Как строится работа на присоединенных к Воронежу территориях – в Придонском, Шилово, например? Хватает сотрудников?

– В них есть свои отделения, которые относятся к Советскому району – отделу полиции №5. С увеличением территории и штат отдела увеличился. И если совершено преступление, не нужно выезжать на место, а отделения могут самостоятельно выполнять свои функции по охране общественного порядка и раскрытию преступлений. На одного сотрудника около 2 тыс. населения приходится примерно.

– Насколько у нас часты случаи, когда преступники приезжают из других регионов «отработать» коттеджи, например? Как, например, история с разбоем в доме депутата Рыбенко в Лискинском районе.

– «Гастролеры» работают по своей специфике, не только по коттеджам. Приехала группа квартирных воров, они могут отработать несколько квартир и уехать. Или кражи автомашин часто совершают гастролеры.

– А что сейчас можете сказать по делу Александра Рыбенко?

– Четыре человека были задержаны, часть находятся в розыске. Они действительно приезжие, целенаправленно приехали для совершения преступления. Сейчас следствие ведется, они находятся в следственном изоляторе.

[звонит телефон] Соломахин, слушаю. Интернет-мошенничество? Есть, принял. Мне докладывают постоянно о совершенных преступлениях в области. Вот сейчас, например, доложили, что в Коминтерновском районе гражданин на «Авито» заказал себе фотоаппарат, перевел деньги, два дня ждет, ничего не пришло, позвонил, а телефон на том сайте отключен.

– Вот это меня всегда раздражало. Человек сам позволил себя так развести на ровном месте. А вам потом с этим работать вместо того, чтобы важными преступлениями заниматься…

– Мы ведем серьезную информационную борьбу, постоянно информируем население о новых способах мошенничеств, но все равно они регулярно происходят.  

– Как работаете с преступлениями прошлых лет? Михаил Бородин, когда пришел, сделал акцент именно на висяках.

– За пять месяцев в области раскрыто 337 преступлений прошлых лет. Очень серьезно относимся к раскрытию преступлений прошлых лет против личности, по ним постоянно ведется работа. К тому же в основном преступления совершают все равно одни и те же ранее судимые люди. И, например, задержали его за карманную кражу, естественно, мы с ним начинаем работать по, возможно, ранее совершенным. Сейчас очень вперед идет установление следов ДНК на месте преступления преступника.

– Когда пришел Михаил Бородин, ставил новые задачи управлению?

– Задачи для уголовного розыска одни и те же – это раскрытие преступлений, в первую очередь. И Михаил Анатольевич эту задачу ставит в приоритет. Каждое утро докладываю в главк по оперативной обстановке, эта работа идет в каждодневном режиме.

– Какие еще экспертизы, кроме отпечатков пальцев и ДНК используете?

– Например, запаховая экспертиза. Сотрудник нашего экспертно-криминалистического центра  может изъять запаховые следы и потом их идентифицировать.

– Как относитесь к жалобам на своих сотрудников со стороны задержанных? Сейчас преступники юридически хорошо подкованы, особенно «опытные», уже отсидевшие. Да и громкая история о подозрении в убийстве воронежца операми.

– Жалобы поступают, и 90% из них не обоснованы. Жалуются на якобы применение физической силы с целью избежать наказание. Но жалобы пишут и будут писать однозначно. От этого никуда не уйти, такова природа преступника. Какая-то доля сотрудников, которые превышают свои полномочия и возможности, имеется. Но они выявляются, и ними просто прощаются. Дай Бог, чтобы не отправлялись в места не столь отдаленные. Постоянно в этом направлении проводится профилактическая работа с личным составом.

– Можно ли в вашей сыскной работе действовать только в рамках закона? Вам же нужно отследить человека, а есть такое понятие как персональные данные. И это нужно сделать быстро, а если по закону, то нужно кучу бумажек писать и прочей волокиты... 

– Федеральный закон об оперативно-розыскной деятельности позволяет проводить большое количество оперативно-розыскных мероприятий на законных основаниях. Но мы должны предоставить в суд оперативную информацию с ходатайством об их проведении, чтобы определить, например, местонахождение человека. В том числе, в момент совершения преступления находился он там или нет, все это проверяется. От нас вообще трудно уйти.

– А межнациональные разборки присутствуют сейчас?

– У нас за этим очень серьезный контроль стоит. Центр по противодействию экстремизму пресекает такие вещи на корню.

– Какие районы области и города самые криминальные? Можно ли назвать Воронеж криминальным городом?

– В целом в Воронежской области стабильная оперативная обстановка. Если брать районы, то наиболее криминогенные – те, кто «побогаче» и где больше население. Например, Лиски. И приграничные территории – тот же Острогожск, который граничит с Курской областью.

– Часто преступники используют Украину как буфер, где можно временно отсидеться?

– Да, но мы работает с коллегами из ЛНР, ДНР. С Киевом тоже есть связь – работаем по линии Интерпола, идет взаимообмен информацией, особенно по лицам, которые находятся в розыске. В международном розыске сейчас 25 человек.

– То есть в Киеве полиция вне политики, раз с вами идут на контакт?

– Мы находим паритет, что касается раскрытия преступлений, да.

Беседовала Ирина Овчарова

16:33 18.06.2019

Комментарии

Все комментарии проходят через модерацию. Спасибо за понимание.
Если вы видете это поле, то ваш браузер не настроен корректно или произошла ошибка при загрузке страницы.
Элемент предотвращения нежелательных действий.
Элемент предотвращения нежелательных действий.