Умер Никита Алексеевич Струве

Умер Никита Алексеевич Струве

Его последний дар предназначался воронежскому музею,  а последнее интервью - воронежскому журналисту


 

Очень печальная и неожиданная для нас  новость: в парижском предместье  на 86-м году жизни умер издатель, литературовед, публицист  и переводчик Никита Струве. Внук знаменитого  политического деятеля, философа, экономиста Петра Струве, покинувшего Россию после революции 1917 года. 

Особая нотка драматизма в этом событии есть  для нас, воронежцев, - потому  что Никита Струве был последним человеком, входившего в близкое  окружение  нашего великого  земляка Ивана Бунина.  

Никита Струве – возможно, самый русский человек из тех, в ком не текла русская кровь.  Первых представителей его рода  привели в Россию 300 лет  назад революционные события  во Франции, а нынешних- вернули в Европу революционные  события в России.

И тот, и другой момент эмиграции были   плодотворным для  российской науки и культуры.  Давний предок Вильгельм Струве  основал первую в России обсерваторию, а Никита Струве  возглавил крупнейшее  русскоязычное издательство в Европе, стал профессором-русистом и переводчиком русских классиков.

Сколько б лет не было обозначено в его метриках,  печальная новость, повторимся,  оказалась неожиданной для нас. Потому что  лишь несколькими неделями  ранее мы  беседовали с Никитой Алексеевичем по телефону. Брали чуть запоздалое  интервью по поводу 85-летия.

И, как выяснилось, это было последнее интервью:  http://vrntimes.ru/articles/intervyu/nikita-struve-sozdavaya-muzey-bunin...

Никита Алексеевич во время разговора много шутил, подтрунивал над своим возрастом. Сетовал, что из  своих многочисленных обязанностей  вынужден теперь сосредоточиться на двух – работе  редактором разноязычных версий  журналов «Вестник русского христианского движения» - и руководителем издательства ИМКА-пресс.

А незадолго до этого интервью Струве передал в дар будущему бунинскому  музею в Воронеже воронежскому  книги и автографы Бунина – и обещал передать еще, как только немного разберется с архивами.

Можно также вспомнить, что в  библиотеках  Воронежа и Борисоглебска стоят на полке  подаренные им 20 лет назад книги.  

Невысокого роста, профессорского вида, худощавый подвижный  улыбчивый- таким запомнил его Воронеж в середине 90-х. А он запомнил Дивногорье и "улицу Мандельштама" - как самые яркие  впечатления своей тогдашней поездки по  десяткам регионам страны. Трудно было поверить, что русский язык для него – неродной. Он сел учить русский в 10 лет, а в 13 уже общался на этом языке с Иваном Буниным – и это общение продолжалось 10 лет!

- Никогда не думал, что доживу до 85 … Да тогда и не доживали, - весело сказал Струве в завершение нашего разговора.

Он говорил «тогда» - четко ассоциируя себя  со временами Бунина, Шмелева, Цветаевой Бердяева…

И он, прожив несколько эпох, соединил нас  с ними живой нитью. Ценность великая, невероятная, и она, увы, исчезла вместе с ним. Тысячи томов уже не заменят живого слова воспоминания.

Такая вот светлая личность, такой исторический человек. 

Редакция интернет-газеты "Время Воронежа"

10:39 10.05.2016