Александр Романович: «Воронежцы четко разграничивают демократию и порядок»

Александр Романович: «Воронежцы четко разграничивают демократию и порядок»

Известный воронежский социолог – в проекте «Мои 90-е»


 

Интернет-газета «Время Воронежа» продолжает проект «Мои 90-е» - серию бесед об эпохе самых больших перемен новейшего времени. В этот раз на наши вопросы отвечает исполнительный директор института общественного мнения, участник Клуба воронежских политологов «Квалитас» Александр Романович.

- Чем вы занимались, когда рухнула социалистическая система?

- А когда она рухнула? Все-таки тогда в каждый год вмещалась эпоха.

- В принципе, за точку отсчета, наверное, можно считать август 1991 года, когда последствия стали необратимыми.  

- Для меня в целом 91-й год был определяющим. Осознав себя хозяином собственной судьбы, я круто изменил свою жизнь. В ту пору я – инженер-строитель - работал на заводе «Процессор». Зарплата моя была чистыми – 115 рублей. В то время на эти деньги что-либо купить было невозможно. Плюс ее не платили месяцами. А у меня - маленький ребенок.

И тут приходит товарищ, говорит: я открыл кооператив строительный; приходи ко мне, я тебе в первые три месяца буду платить по 200 рублей, а дальше ты уже сам себе будешь зарабатывать. Я решился, чем поверг в шок свою маму. Для нее, человека советской формации, это было ужасно: «Как – ты уходишь с государственного завода неизвестно куда?! Ты держись, Сашка, все наладится, отработаешь на заводе 25 лет, и у тебя пенсия будет 132 рубля!». К сожалению, я маму огорчил. И с первого же месяца начал зарабатывать.

Но, наверное, это скучно – рассуждать о том, чем я занимался в то время. Интересно ведь вообще, что тогда происходило.

- Признаюсь, это и есть цель нашей беседы.

- Так вот. Сейчас стало хорошим тоном дурно отзываться о 90-х годах. Проклятые, лихие, ужасные - как там еще их называют? А я не увидел ничего страшного в тех 90-х. Это был второй этап надежды.

- А первый?

- 1985-й год. Эйфория, перестройка, гласность. Мы узнали очень много нового. И что Ленин, оказывается, не святой, и партия – не такой уж и рулевой, и что с экономикой в стране беда. Сейчас говорят, что в 90-е нечего было есть. А это было не в 90-х, а в конце 80-х. В 90-е как раз по-другому было: товар появился, вот с деньгами у многих была напряженность.

И вот, при всей гласности и эйфории, выяснилось, что нам нечего есть, не во что одеваться и даже нечем мыть руки – ведь и мыло распределялось по талонам.

При всем том, в то время мы практически рождались заново, поскольку все, что нам внушали со школы, что считалось прописными истинами – все это оказалось совсем неверным. Или, по крайней мере, не совсем верным.

Это открытие вызвало смятение в умах. Но с другой стороны, все мы дышали воздухом свободы, нас обдувал тот самый ветер перемен, о котором пела группа «Скорпионс». Не уверен, доведется ли нынешней молодежи, да и будущим поколениям испытать те чувства, которые обуревали нас. Такое, наверное, происходит крайне редко.

- Вы имеете в виду огромную надежду всего общества на то, что все скоро будет хорошо?

- Не совсем. Трудно ощущением свободы удивить страны с устоявшейся демократией. Они свои общества строили долго, по кирпичику. А у нас это случилось очень быстро. И у очень многих вызвало чувство огромного счастья.

А 90-е годы – это уже второй этап, когда пришла экономическая свобода. Для большинства людей – это ужасно. Они помнят, как остались без работы и не могли никуда устроиться. Но такие вещи были неизбежными. И период, действительно, был очень сложным – слом привычного порядка вещей. Но с другой стороны, появилась возможность сделать что-то реальное. Причем для этого не надо было иметь семи пядей во лбу, достаточно было одной смелости.

- Кажется, это качество в цене во все времена.

- Я говорю о смелости, которая позволяла взяться и сделать что-то, чего до сих пор никто не делал. Это потом, чтобы заниматься бизнесом, стали нужны связи, умения, талант, в конце концов. А в ту пору и одной смелости хватало.

Мне запомнились слова, сказанные тогда известным музыкантом Петром Мамоновым: мы живем в уникальное время; воткни в землю черенок от лопаты, он через день цвести начнет.

Уверяю, экономическая ситуация была именно такой, я – свидетель. К сожалению, сейчас все иначе. И тот черенок очень сильно усох, и листья опали. В реалиях сегодняшнего дня, по-моему, предпринимательство – абсолютно бесперспективное занятие. Это я говорю, как социолог и маркетолог. А тогда – многие с охотой проявляли инициативу. Мой товарищ, работавший на ТПМ, стал выпускать мебель в своем гараже. И ее покупали.

Другой пример. На заводе Дзержинского я занимался строительными работами в составе кооператива. Нас попросили подготовить несколько комнат в заводском общежитии, которые хотят взять в аренду молодые кооператоры, чтобы какие-то табуретки производить. Мы помогли, эти кооператоры пришли, начали строгать свою мебель. Сейчас эти кооператоры называются компанией «Ангстрем».

А в современных условиях повторить путь того же «Ангстрема» невозможно.

- С вашим воодушевлением не согласятся те, кто считает, что в 90-е их обманули с ваучерами и ограбили.

- Я не стану уходить в политэкономию и рассуждать, насколько целесообразно было проводить приватизацию именно таким образом. Но хорошо помню, как говорил своим знакомым: не несите вы ваши ваучеры в «Русский дом селенга», «Хопер-инвест», МММ. А куда нести? Да хотя бы в «Газпром», говорил я. И сам отнес туда, и нескольких друзей уговорил. И они на приватизацию не ругаются. Один из них на свои «газпромовские» акции потом смог сыну дать прекрасное образование. Знаю и других людей, которые благодаря такой приватизации смогли начать свой бизнес и успешно его развивать.

В общем, именно в 90-е, хочу сказать, появилась надежда, что у нас помимо гласности будет еще и цветущее с точки зрения экономики государство. Да, рушились старые нерентабельные заводы, но взамен приходили те же «ангстремы» - молодые, энергичные люди, готовые к труду.

В чем я соглашусь с критиками 90-х – в том, что криминальная ситуация, действительно была ужасающая. Но это, в общем, тоже закономерно: так бывает всегда в эпоху крутых перемен.

- Еще какие-то открытия вы для себя сделали в 90-е?

- Разумеется, произошел сильнейший слом сознания. Рушились устои, казавшиеся незыблемыми. Люди были вынуждены приспосабливаться к новым условиям. Помню, как многие из тех, кто вышел со своим нехитрым товаром на воронежские «блошиные» рынки, стыдились этого неимоверно. Через много лет такая предприимчивость стала предметом гордости. А тогда слова «предприниматель», «бизнесмен», «коммерсант» были вполне ругательными.

В общем, менялось отношение людей к власти, к работе, менялись даже отношения между людьми. При этом само значение человека, переставшего быть винтиком системы, несомненно, поднялось.

И эти два фактора предопределили то, что я в итоге пришел в профессию социолога, которой и занимаюсь по сию пору.

Был, впрочем, и третий фактор, сугубо субъективный. Везде, где я работал – строительство, предпринимательство – я понимал, что мои знания, моя эрудиция, мой, какой ни есть, а интеллект реализуются процентов на 20-25, не более. Брала досада – как же так? А я ведь с детства увлекался политикой, внимательно читал газету «Правда» и ночами слушал «Голос Америки».

В общем, хотелось быть полностью востребованным. Так получилось, что первой в эту профессию пришла моя супруга, благодаря выдающемуся социологу Сергею Хайкину. Я с интересом и даже с завистью смотрел за ее работой. И понял – здорово, востребовано, интересно. Когда, допустим, власти обращаются к социологам: надо принять решение по такой-то проблеме, проведите, пожалуйста, опрос, выясните мнение людей. В конце 90-х я оставил коммерцию (в которой вполне преуспел) и сосредоточился на социологии. И совершенно счастлив, поскольку считаю, что у меня одна из самых интересных работ на свете.

- Что ж, тогда вопрос социологу. Почему общество, охваченное такой эйфорией, так быстро утолило свою жажду перемен?

- А что значит быстро? Мне кажется, дело в том, что ожидания были слишком завышенные. Та стремительность, с какой произошел слом старой системы, как будто подсказывала, что новые хорошие времена тоже придут почти сразу. И когда умные экономисты – Явлинский, Гайдар – говорили, что мы достигнем уровня среднеразвитых европейских стран лет через 20, - народ их за эти слова сразу не любил.

И не получив быстро того, о чем мечталось, население в массе своей ополчилось против своих же кумиров. Те, кто превозносил Ельцина (к которому у меня, мягко говоря, сложное отношение), мгновенно стали требовать: «банду Ельцина под суд».

А те предприниматели, которые пытались в 90-е выстроить новую экономику, тоже постепенно отошли от дел. Кого-то отстрелили, у кого-то «отжали» бизнес, кто-то уехал, кто-то скурвился. И в результате мы имеем то, что имеем.

- Ваш институт общественного мнения «Квалитас» с 90-х годов регулярно задает воронежцам вопрос: что, мол, для вас важнее – демократия или порядок?

- Вопрос нами нарочно поставлен провокационно.

- Понимаю. И всегда-то большинство воронежцев выбирают порядок. А вообще хоть кто-то из респондентов говорит, что одно не исключает другого, а скорее наоборот?

- Очень редко. Такую формулировку мы придумали, потому что хотели поставить человека перед четким выбором. И люди не возмущаются формулировкой, потому что тут не они идут за нашим вопросом, а, напротив, мы идем за их пониманием. А воронежцы четко разграничивают демократию и порядок. В их понимании порядок – это нулевые, Путин, то есть альтернатива 90-м и Ельцину, когда была демократия.

Периодически мы опрашиваем воронежцев по поводу демократии более подробно. И вот тут многие начинают путаться. Большинство считает демократию вседозволенностью, выражая самим же себе полное недоверие.

В 90-е у людей была надежда на себя – она не оправдалась. И теперь все надежды связаны с властью. Потому и молодые люди сейчас не хотят идти в предприниматели, в ученые, становиться специалистами в каком-нибудь деле. Большинство из них хотят идти в чиновники. Ведь уже сложилось убеждение – чтобы стать чиновником звезд с неба хватать не надо. Несправедливое, конечно, но характерное.

Автор: Герман Полтаев

13:13 22.07.2016

Комментарии

Все комментарии проходят через модерацию. Спасибо за понимание.
Если вы видете это поле, то ваш браузер не настроен корректно или произошла ошибка при загрузке страницы.
Элемент предотвращения нежелательных действий.
Элемент предотвращения нежелательных действий.