Почему одни люди в старости становятся интереснее, а другие скучнее, и что за этим стоит?

«Старею, ежедневно многому учась».
Солон

Возьмите двух людей семидесяти лет с похожей судьбой. К одному хочется заглянуть ещё раз, потому что с ним интересно: он спрашивает, слушает, удивляет. Другой пересказывает те же истории и жалуется на то же, что и десять лет назад.

Откуда такая разница и зависит ли она от выбора самого человека? Внешне их жизни могли складываться одинаково, а вот внутри за эти годы происходило разное.

Характер не застывает сам по себе

Раньше считалось, что к сорока годам характер твердеет, как бетон. Современная психология смотрит на это мягче. Черты личности с возрастом становятся устойчивее, но устойчивость означает меньше колебаний, а не полную неподвижность. Вопрос в том, в какую сторону человек движется.

У тех, кто к старости становится интереснее, обычно сохраняется открытость новому опыту. Это одна из пяти черт в модели «Большая пятёрка», на которую опирается психология личности. По данным этой области, сильнее всего с ней связаны любопытство и живость ума.

Открытость не требует путешествий и погони за трендами. Она проявляется в готовности пересмотреть своё мнение, удивиться и признать, что ответа ты не знаешь. Те, у кого она высокая, продолжают задавать вопросы. Те, у кого низкая, постепенно перестают.

Как человек закрывается

Психологи называют такой процесс кристаллизацией личности. Кристалл красив и устойчив, но не растёт и не подстраивается под новое. У такого человека остаётся ровно столько мира, сколько поместилось в первые пятьдесят лет.

Когда новый опыт перестаёт проходить внутрь, мир человека сужается. Мнения, сложившиеся к пятидесяти годам, превращаются в истины, которые никто не проверяет. Вместо интереса к людям появляется сравнение, у кого лучше, у кого хуже. Разговоры идут по кругу, от здоровья к детям, от цен к политике, и выводы всегда одни.

Злого умысла тут нет. Это защита, потому что новое требует сил, а неопределённость тревожит.

Пересмотреть привычные взгляды психологически дорого, и психика с возрастом нередко выбирает экономию. С точки зрения выживания это разумно, но окружающим такой человек становится скучен, и сам он, как правило, чувствует себя менее счастливым. Закрытость редко выглядит как решение. Она накапливается из множества мелких отказов от лишних усилий.

Три признака живых стариков

Если присмотреться к тем, кто и в зрелости, и в пожилом возрасте остаётся живым, жизни у них сложились по-разному, а общим оказался внутренний настрой. Признаков три.

Первый. Они продолжают учиться, необязательно в учебном заведении. У них есть то, в чём они растут, например книга, которую читают внимательно, а не по диагонали, или навык, который осваивают. Это даёт ощущение движения, и в разговоре оно слышно.

Второй. Они искренне интересуются другими людьми. Вежливость и желание пожаловаться в ответ тут ни при чём, это живое любопытство к тому, как человек живёт и что думает. Расспрашивать ради приличия не нужно, достаточно хотеть услышать ответ.

Такой собеседник впитывает чужой опыт и чужие взгляды. Тот, кто перестал интересоваться другими, сжимается до собственного мира, а он у большинства из нас небольшой.

Третий. Они сохранили способность удивляться. Её труднее всего описать и труднее всего сохранить. Удивление возможно, только если допускаешь, что чего-то не знаешь и что мир шире твоей картины. Кто это допущение потерял, живёт среди давно известного. Удобно, зато скучно.

Корни уходят в сорок и пятьдесят

То, каким человек будет в семьдесят, во многом решается раньше. Всё складывается из мелких привычек. Задавать вопросы или молчать, читать или нет, идти к новому или держаться знакомого, слушать или ждать своей очереди заговорить.

Каждый выбор мал, но за двадцать-тридцать лет из них складывается личность. Никто не просыпается в семьдесят другим человеком, он приходит к результату, который готовился десятилетиями.

Эрик Эриксон описывал зрелый возраст как выбор между генеративностью и стагнацией. Генеративность значит вкладываться в то, что больше тебя самого, в детей, дело, сообщество, знания. Стагнация значит сосредоточиться на себе и своей безопасности. По Эриксону, у тех, кто выбирает первое, к старости появляется ощущение смысла.

У Эриксона это седьмая из восьми стадий развития. Восьмая, старость, названа «целостность против отчаяния». Человек оглядывается на прожитое и либо принимает его, либо сожалеет.

Опыт мудрости не гарантирует

Считается, что чем больше прожито, тем человек мудрее. На деле опыт лишь материал, а результат зависит от обработки. Трудный период сам по себе ничему не учит. Чему он научит, зависит от того, останется ли после него желание разобраться, что произошло и почему.

Двое переживают тяжёлое, например болезнь или потерю. Один становится мягче и терпимее. Другой жёстче и подозрительнее. Оба прошли через одно и то же, но первый проживает случившееся и осмысляет его, а второй складывает в запас. Интересным человека делает осмысленный опыт, а не количество лет.

Что с возрастом усиливается

Часть скуки в старости появляется из того, что в молодости было едва заметно. Кто в сорок лет слегка склонялся к занудству, в семьдесят занудствует в полную силу, потому что тормоза слабеют, а привычки закрепляются. Тревожный становится тревожнее, недовольный недовольнее. Любопытный, к счастью, тоже становится любопытнее. Это повод вовремя заметить за собой привычки, которые хочется смягчить.

Из этого не следует, что менять что-то поздно. Работа над собой в семьдесят нужна не меньше, чем в тридцать, только направлена она внутрь, а не наружу. Те же возрастные изменения усиливают и хорошее, поэтому один и тот же возраст у разных людей выглядит так по-разному.

Хорошая новость

Кто задумывается об этом сейчас, уже сделал шаг. Осознанность помогает не закристаллизоваться раньше времени. Вопрос «Я сейчас открываюсь миру или закрываюсь?» уже сам по себе даёт результат. Задать его можно в любом возрасте, не дожидаясь семидесяти, и ответ каждый раз может быть разным.

Интересными в старости не становятся случайно. Это итог разговора с жизнью, который человек продолжает вести, а не обрывает.

Вывод

Характер с возрастом устойчивее, но не неподвижен. Открытость новому, интерес к людям и способность удивляться отличают тех, кто остаётся живым.

Опыт сам мудрости не даёт, его нужно осмыслять. Привычки, которые складываются в сорок и пятьдесят лет, определяют, каким человек придёт к старости. Тем, кто задумывается об этом уже сейчас, есть над чем работать. Начать можно с вопроса, открываешься ты миру или закрываешься.

По материалам дзен-канала «Точка зрения»