Взгляните на список группы в современном детском саду. Там Софии, Марки, Алисы, Артемы. А Светланы и Анатолии куда пропали? Они не исчезли. Они перекочевали в графу «родители». Имя, когда‑то привычное для детских площадок, со временем превращается в маркер поколения и покидает новорожденных.
Демографы фиксируют чёткий тридцатилетний цикл. Имя достигает пика популярности, затем наступает спад. Основная причина лежит в психологии. Родители, сами выросшие среди Олегов, Галин и Валериев, подсознательно избегают этих вариантов для своих детей. Имя начинает ассоциироваться не с младенцем, а с возрастом. Его звучание прочно связано с поликлиникой, рабочими совещаниями, разговорами о пенсии. Возникает феномен эмоциональной усталости — имя теряет свежесть, становится частью прошлого.
Рассмотрим мужские имена. Геннадий, Анатолий, Валерий. Для современного слуха они рисуют конкретный социальный портрет, часто связанный со зрелостью и опытом. Их сложно представить на младшегруппнике. Владислав, ещё недавно частый выбор, также сместился в категорию молодых отцов, а не новорожденных.
С женскими именами ситуация аналогична. Людмила, Галина, Лариса — сейчас для многих поколения тридцатилетних это имена бабушек и мам. Даже массовые в 70‑х и 80‑х Наталья и Светлана стремительно теряют позиции. Парадокс в том, что за пределами России некоторые из них сохраняют ауру изысканной редкости. Но внутри страны предпочтения сместились к международным или старинным вариантам, от Софии и Виктории до Агаты и Евдокии.
Что означает подобный сдвиг для детей? Специалисты по детской психологии обращают внимание, что ребёнок с редким или вернувшимся из прошлого именем, например Арсений или Аглая, часто неосознанно чувствует связь с историей семьи или культурой.
Читайте также:
