Воронежский проектировщик: «Одного старта космического корабля мне хватило»

Воронежский проектировщик: «Одного старта космического корабля мне хватило»

Юрий Красиков – о космодромах, подземном пространстве и косности мышления


 

В преддверии Дня космонавтики интернет-газета «Время Воронежа» решила побеседовать с человеком, имеющим непосредственное отношение к этой фантастической отрасли. Воронежский инженер-проектировщик Юрий Красиков в свое время работал на трех космодромах страны – Байконуре, Плесецке и Капустином Яре. Но разговор с членом Общественного совета при областном управлении архитектуры и градостроительства Юрием Красиковым вышел за рамки космической темы. Образно говоря, из околоземного пространства мы спустились в пространство подземное.

- Вы – инженер-проектировщик, выпускник Воронежского сельскохозяйственного института. Как вы оказались среди тех, кто работал на космодромах?

- В 1965 году я поступил на работу в войсковую часть 41486 – воронежский «Военпроект» (сейчас «Спецстройпроект № 1»). Полное его название – Воронежский филиал 31-го центрального проектного института специального строительства при Министерстве обороны. Это организация, которая проектирует все космодромы страны. Мы попали в их структуру еще в 1962 году, после ликвидации Воронежского военного округа. И нам поручили работу над объектами соцкультбыта и инженерной инфраструктуры всех космодромов. Моя специализация – это Генеральные планы населенных пунктов. А при космодромах, как известно, - большие населенные пункты. И мы проектировали все, что поддается проектированию.

- Это 1960-е годы – начало космической эры. У вас было ощущение, что вы причастны к чему-то очень значительному, необыкновенному?

- Работы наши были совершенно секретными. Одно это налагало ответственность. Было крайне интересно, была, конечно, некоторая гордость. Но я ни с кем ей не мог поделиться.

- Вы работали на Байконуре, на Плесецке и в Капустином Яре. А как назывались города, при этих космодромах?

- Плесецк – это город Мирный, столица этого космодрома. Байконур – город Ленинск. Капустин яр – город Знаменск. Все это были ЗАТО - закрытые административные территориальные образования. Там не было свободного въезда и свободного поселения. На Байконуре, когда я туда был командирован в первый раз в 1966 году, жили примерно 33 тысячи человек. Интересно было – молодежный состав, пенсионеров – единицы. Детские сады, школы, больницы – все это уже было налажено.

- И чем же вам довелось заниматься?

- Первая крупная работа – мне надо было проектировать совершенно для меня неизведанную вещь: казарменную зону на 10 тыс. человек. Это дивизия. До того я проектировал жилье, микрорайоны, думал, что можно и здесь применить такие же методы. Потом понял – нет, здесь самое главное – плац. А вокруг него все остальное – казармы, столовая, поликлиника.

- На других космодромах с такого рода проблемами сталкивались?

- Нет, я уже набрался опыта. У меня параллельно шли застройки в Костроме, Тамбове, Курске. Это все были военные городки, либо микрорайоны, проходящие по военному ведомству.

- В чем отличие военной проектировки от гражданской?

- Не могу сказать, что имеется какое-то большое отличие. Везде действуют одни и те же нормы и правила. Наша специфика заключалась в том, что у нас были свои нормы, касающиеся планировки и застройки военных городков. Они предусматривали служебные территории, научно-исследовательские зоны, зоны безопасности, приаэродромные территории. То, чего в обычном городе нет.

- Юрий Васильевич, а вы старты космических кораблей видели?

- Видел один старт. Уже не помню, кто тогда летал. Можно было и больше посмотреть, но мне и одного оказалось достаточно.

- Почему? Судя по телевидению, это удивительное зрелище.

- Смотровая площадка – в полутора-двух километрах. Все очень мило: красивая ракета, трансляция команд. Потом начинается сумасшедший грохот, клубы дыма – но это ладно. А вот когда ракета начинает подниматься – впечатление такое, что она падает на тебя, медленно и неотвратимо. И ничего с этим не поделаешь, никуда не убежишь.

- Самому вам не хотелось взлететь на такой ракете?

- Упаси бог. Я столько самолетами летал, что хватит с меня и этого.

- Тогда перейдем к делам земным. Я читал, что вы выдвинули оригинальный проект по транспортной разгрузке Воронежа, предложив создать под центральной частью города тоннель.

- Это не совсем проект, это инновационная идея.

- И в чем ее суть?

- Здесь вот какая предыстория. Давным-давно, в 1977 году, мне была поручена работа по реконструкции сквера воронежского Дома офицеров. Я обследовал территорию и пришел к идее пешеходной улицы между проспектом Революции и улицей Фридриха Энгельса. Она бы шла от Дома офицеров к улице Карла Маркса – другой пешеходной зоне. И я просчитал, что ЦУМ «Воронеж» может быть реконструирован под нечто общественное, например, под гостиницу. Там, где сейчас почти построен «Марриотт», у меня тоже появлялась гостиница – не выше восьми этажей, ступенчатое здание, которое бы не просматривалось с проспекта Революции, скрываясь за фасадом ЦУМа. А вот к этому гостиничному зданию у меня были два въезда, один из которых – с улицы Фридриха Энгельса. Он опускался вниз, дальше, по моему замыслу, шло четырехэтажное подземное пространство, там, где теннисный корт.

Но эта тема не пошла. Я показывал проект, где только мог, но…

- Не приняли?

- Не то чтобы не приняли. Понимаете, любая инновационная идея входит в мир совершенно старых представлений и норм. Ну не было такого нигде, а тут вдруг какой-то инженер Красиков предлагает – можно сделать. Так, мол, не бывает.

И вот теперь то же самое происходит с этим тоннелем.

Я все хорошенько просчитал, изучил практику использования общественных подземных пространств в Хельсинки, Барселоне, Монреале. Сейчас китайцы делают подземный Пекин, хотят за пятилетку весь транспорт убрать под землю. И сделают.

А наш город имеет уникальную топографию центральной исторической части. В Воронеже есть три съезда к водохранилищу: улицы 20-летия Октября, Степана Разина и Ленина. Сейчас в городе 350 машин на тысячу жителей. Прогнозируется, что через 15-20 лет мы достигнем европейского стандарта в 600 автомобилей на тысячу человек. Что будет с центром Воронежа?

- Думаю, он встанет и не сдвинется с места.

- По этому поводу у меня еще в 2004 году родилась идея: хорошо бы на будущее зарезервировать места съездов, о которых я говорил выше, чтобы их не застраивали. А в перспективе – от 20-летия Октября, через улицу Кирова  и проспект Революции протянуть тоннель с выездами на Степана Разина и Ленина.

- Имеется в виду, что этот тоннель предназначен только для машин?

- Это своего рода ствол дерева. Плоды которого – использование подземного пространства в общественных целях. Магазины, развлекательные центры, спортивные объекты, рекреационные зоны. В Хельсинки, например, под стадионом размещены плавательный бассейн, корты, манежи, ледовый каток. В центре города у них великолепный автовокзал – под землей.

- А куда же девать инженерную инфраструктуру?

- У них все эти коммуникации – теплоснабжение, водоснабжение – находятся ниже. Что удобно: в случае поломки не надо ничего копать. Конечно, это дорогостоящая вещь, но они смогли за 40 лет такое сделать. Почему мы не можем? Выгода города очевидна: огромное подземное пространство включается в хозяйственный оборот. Необходимо, конечно, частно-государственное партнерство. Но город, сдавая в аренду свое подземное пространство, получит хорошую прибыль.

- Как встретили вашу идею коллеги и чиновники?

- В 2004 году в Доме архитектора обсуждали концепцию Генерального плана города, созвали все проектные организации, в том числе и нашу, тогда - Центральное проектное объединение Спецстроя.Наши предложения выслушали и только.

В 2008 году на общественных слушаниях Генплана я опять вышел с этой идеей. Тогда главным архитектором города был Анатолий Бородецкий, он мне сказал: «Вам осталось только найти инвестора». Я хорошо это запомнил: зачем же тогда нужна власть, если я должен еще и инвестора искать?

В 2016 году власти начали корректировать Генплан. Я подготовил небольшой документ «Центр Воронежа: инновационная концепция освоения подземного пространства» и поместил его в соцсети. Коллеги почитали и посоветовали обратиться в администрацию области. Я обратился к губернатору. От Гордеева документ попал к руководителю управления архитектуры и градостроительства Марине Раковой, а она передала его в управление главного архитектора города – по территориальной принадлежности. И только через полгода я узнал вердикт комиссии по землепользованию за подписью главного архитектора Воронежа Антона Шевелева: предложение отклонить, как не соответствующее постановлениям таким-то и утвержденному генплану города.

Однако винить их в этом непродуктивно. За темпами поспевать трудно всем. Поэтому я считаю целесообразным инициировать создание территориальных строительных нормативов по аналогу, например, с Белгородской областью.

Поэтому, когда мне предложили принять участие в работе областного Общественного совета при управлении архитектуры, я подумал и согласился. И уже там опять вышел с идеей тоннеля.

- Каков же результат?

- Изучают. На днях прошло третье чтение моего предложения. Это настолько новая вещь, что все как будто соглашаются, но задаются одним вопросом: когда это будет? А я пытаюсь донести мысль, что если сейчас не зарезервировать от застройки те три съезда, этого не будет никогда.

Генплан Воронежа – до 2020 года, его надо будет либо корректировать, либо создавать новый. И крайне необходимо включить идею тоннеля в этот документ.

Что касается финансового вопроса, то известно, что в свое время государство потратило на неудачную космическую программу «Энергия-Буран» такой объем средств, которого бы хватило на создание города сопоставимого с Воронежем. Этих денег хватило бы, чтобы расселить людей из ветхого и аварийного жилья по всей стране.

Я совершенно уверен, что город непременно придет к необходимости освоения подземного пространства. У меня даже есть предложение, касающееся того, куда можно деть то количество грунта, который появится при создании тоннеля.

- Не таите в себе, расскажите.

- Напротив Адмиралтейской площади с его помощью можно создать намывной остров, на котором воздвигнуть деловой центр. Я бы его назвал «Принципиум» - по имени галеры, спущенной Петром Первым с воронежской верфи.

А от сквера у главного корпуса ВГУ можно пустить вниз, к этому острову, канатную дорогу, и дальше, на Левый берег до зоопарка – это радикально изменит восприятие Воронежа. И я настаиваю, что в Генплан надо обязательно включить обустройство водохранилища.

Я ведь делал Генеральные планы городов, пусть закрытых, с прицелом на будущее. И пожелаю того же планировщикам обновленного Воронежа.

Автор: Герман Полтаев

18:29 07.04.2017

Комментарии

Все комментарии проходят через модерацию. Спасибо за понимание.
Если вы видете это поле, то ваш браузер не настроен корректно или произошла ошибка при загрузке страницы.
Элемент предотвращения нежелательных действий.
Элемент предотвращения нежелательных действий.