Максим Гуров: «Преступный бизнес не придумал ничего нового»

Максим Гуров: «Преступный бизнес не придумал ничего нового»

Руководитель отдела воронежского Следственного комитета – об итогах работы 

 

Руководитель третьего отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ (СК) по Воронежской области Максим Гуров рассказал «Времени Воронежа» о работе отдела, который был создан в декабре 2016 года.

– Для какой цели был создан в СК ваш отдел, каковы основные итоги за этот период?

– Появилась необходимость аккумулировать дела экономической направленности, в большей степени налоговой. Потому что после передачи таких дел органам СК из органов внутренних дел при расследовании возникли определенные трудности со спецификой самого расследования, процессом доказывания, сбором доказательств. Еще дела, связанные с мошенническими действиями при получении субсидий либо из местного бюджета Воронежской области, либо федеральных денег, которые похищаются с использованием реквизитов фирм-однодневок и иных преступных схем. Другой фактор образование отдела – пополнения бюджетной системы РФ. В отделе пять следователей.

– Вы работали в структуре управления до того, как был создан третий отдел?

– Да, был заместителем руководителя второго отдела по расследованию особо важных дел, который занимается расследованием коррупционных преступлений.

– Какие дела были самыми сложными за время работы отдела?

– Практически каждое дело сложно по-своему. К примеру, мошенничество, связанное с незаконным возмещением НДС, когда люди выстраивают определенную преступную цепочку. Одно из них - когда руководитель коммерческой организации, располагающейся в Бобровском районе Воронежской области, незаконно возместил НДС из бюджета на сумму более 11 млн рублей путем мошеннических действий.

– А в чем его сложность?

–Сложность заключалась не столько в расследовании, а в принятых судебных решениях, что повлекло их обжалование в вышестоящих инстанциях вплоть до Верховного суда РФ.

– Его защита активно работала?

– Безусловно. Возмещение НДС было осуществлено на основании вынесенного арбитражным судом решения о признании незаконным действий налогового органа об отказе в возврате суммы НДС. Впоследствии по данному факту было возбуждено уголовное дело, установлено, что договорных операций в действительности не было, ацелью мнимых хозяйственных отношений было незаконное возмещение НДС и, как результат – хищение из бюджета денежных средств. В ходе расследования уголовного дела адвокатом и обвиняемым занята активная позиция, выражающаяся в обжаловании различных действий и решений следователя, включая возбуждение уголовного дела. Суды первой и второй инстанций удовлетворили их жалобы, признав возбуждение незаконным. После обжалования спустя почти два года Верховный суд РФ вынес решение в нашу пользу: ранее принятые акты были отменены, возбуждение уголовного дела признано законным. Приговором суда руководитель этой организации осужден к реальному лишению свободы и сейчас отбывает наказание.

Есть другие дела. К примеру, в отношении руководства ООО «Флойд», которое на протяжении длительного периода времени мошенническим способом возмещало из бюджета внушительные суммы в размере от 20 до 50 млн рублей. На стадии следствия обвиняемые в полном объеме возместили ущерб, раскаялись в содеянном, судом назначен условный срок наказания.

– Деньги обвиняемые возвратили, но и сроки получили?

– Применительно к мошенничеству большинство уголовных дел направляется в суд, поскольку данная статья не предполагает прекращение уголовного дела на стадии предварительного следствия в связи с возмещением ущерба. В то же время если на стадии следствия обвиняемый не хочет добровольно возместить ущерб, либо отсутствует реальная возможность вернуть похищенные денежные средства, то в суде до людей доходит, что это единственный способ минимизировать наказание и избежать реального срока при вынесении приговора. И подсудимые начинают возмещать причиненный их действиями вред. Считаю, что по таким преступлениям – это как раз тот результат, которого нужно добиться: вернуть деньги в бюджет.

– Именно поэтому история  с «Золотой колос Агро» и депутатом Поворинского района Вячеславом Жидких продолжилась в суде?

– Как я говорил, при обвинении лица в совершении мошенничества с НДС, с субсидиями, с какими-то иными действиями уголовное дело не может быть прекращено по решению следователя, таков закон. Однако факт добровольного возмещения преступного вреда учитывается судом при вынесении решения как смягчающее обстоятельство. В противном случае можно получить не условный срок или штрафные санкции, а реальное лишение свободы.

– По каким преступлениям дело может быть прекращено до передачи в суд?

– В Уголовном кодексе РФ есть налоговые преступления, предусмотренные статьями 198, 199 УК РФ. При обвинении или подозрении лица в их совершении уголовно-процессуальный закон предусматривает возможность прекратить уголовное дело на стадии расследования в случае, когда в полном объеме возмещен ущерб, причиненный бюджетной системе. При этом под возмещением понимается уплата налоговой недоимки, которая была, пеней и соответствующих штрафов. Только при наличии этих трех составляющих и подтверждения фискальным органом действительности погашения указанных сумм, а также при согласии обвиняемого или подозреваемого должно быть принято процессуальное решение о прекращении уголовного дела. Закон обязывает нас это делать. Тут нет альтернативы. Ущерб возмещен, лицо изъявило согласие с прекращением дела на стадии следствия – закон нас обязывает это сделать.

– Когда вы просите суд заключить лицо под стражу в качестве меры пресечения? На фоне того, что сегодня идет тенденция по декриминализации экономических преступлений.

–По налоговым составам, предусмотренным ст. 199, 198 УК РФ, закон запрещает применение данной меры пресечения, а по делам о мошенничестве – в зависимости от ситуации по каждому конкретному делу.

– Но по мошенничеству тоже не по всем пунктам 159 статьи можно заключать предпринимателей в СИЗО.

–Мошенничество трактуется по-разному – и наши обвиняемые, и их адвокаты говорят о том, что это экономический состав в сфере предпринимательской деятельности.

Действительно, закон не разрешает избирать меру пресечения в виде заключения под стражу по преступлениям, связанным с осуществлением предпринимательской деятельности, совершенным, например, в сфере страхования или компьютерной информации, с использованием электронных средств платежей, связанных с получением выплат или неисполнением договорных обязательств. Но повторюсь, все эти деяния так или иначе должны быть связаны с предпринимательством.  Когда произошло целенаправленное хищение бюджетных средств – это уже не предпринимательская сфера.

– Как это было у Ениных, например?

– Верно. Деятельность таких лиц была направлена на хищение денег из бюджета. Предпринимательство – когда два экономически хозяйствующих субъекта заключают гражданско-правовые договоры, и одна из сторон изначально намеревается не исполнять свои обязательства, тем самым похищая денежные средства. Вот это классическое преступление в сфере предпринимательства.

– В недавней истории с Надеждой Лещенко вы вроде бы не стали подавать ходатайство о заключении с СИЗО, и она уехала домой в Москву.

–Поясню ситуацию. Дело «Модуса» - это уголовное дело по обвинению ряда лиц в совершении двух преступлений, связанных с хищением бюджетных денежных средств в сумме 91 млн рублей в результате незаконного возмещения НДС и противоправного получения субсидий из бюджета области в сумме более 64 млн рублей. В данном случае это не просто экономический, а более тяжкий коррупционный состав, не связанный с ведением предпринимательской деятельности. Поэтому законные основания для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу у следствия имелись.

– С какими ведомствами, помимо налоговый службы, Вы работаете в тесном контакте?

–Мы получаем материалы от оперативных подразделений региональных ГУ МВД и УФСБ, после чего подключаемся к проведению доследственной проверки. По результатам проверочных мероприятий при наличии повода и основания возбуждаем уголовное дело.  

– Сколько примерно дел уходит в суд, а какие решаются в досудебном порядке? Примерное соотношение.

–По тем преступлениям, где законодательно предусмотрено прекращение уголовного дела на стадии следствия, около 70-80% дел прекращается после возмещения причиненного бюджету ущерба.

– А 20 процентов сопротивляются? 

– В среднем да, но есть и дела, которые прекращаем за отсутствием состава преступления, когда не сумели собрать достаточно доказательств.

– Сложилось ощущение, что сейчас в области стали больше раскрывать обнальные схемы. Это действительно так по факту?

– Материалы такие есть. Просто сам так называемый «обнал» как таковой уголовно не наказуем. Есть только одна статья в кодексе – 172 (незаконное осуществление банковской деятельности), которая предусматривает возможность квалификации действий данных лиц. Именно по ней они могут быть привлечены к уголовной ответственности. Однако данные преступления отнесены к подследствености следователей органов внутренних дел. Мы можем их расследовать только в случае выявления данного факта самостоятельно.

– А где больше суммы бюджетных хищений – в Воронеже или районах области?

– В Воронеже. Но есть исключения: например, завершено расследование уголовного дела в отношении одного из предпринимателей из г. Эртиль, который мошенническим способом возместил из бюджета НДС в сумме 75 млн рублей.

– Есть ли какие-то новые схемы у мошенников?

– Я бы не сказал, что преступный бизнес придумал что-то новое. Где-то более топорно, где-то более изощренно это все происходит с несколькими звеньями преступной цепи. Но в основной массе они связаны с включением в бухгалтерский учет и налоговую отчетность фиктивных финансово-хозяйственных взаимоотношений с фирмами-однодневками, где руководители являются номинальными, не ведущими предпринимательскую деятельность.

Беседовала Ирина Овчарова

14:21 07.12.2018

Комментарии

Все комментарии проходят через модерацию. Спасибо за понимание.
Если вы видете это поле, то ваш браузер не настроен корректно или произошла ошибка при загрузке страницы.
Элемент предотвращения нежелательных действий.
Элемент предотвращения нежелательных действий.